Твой любящий и уважающий тебя отец

В тот же день я был на «Драконе». Стыдно признаться, но я вел себя как ребенок, который наконец получил долгожданную игрушку. Я с воплями носился по каютам и трюмам, взлетал на мачты, грохотал кастрюлями и жонглировал стопорными штырями. Я влез на мачту и убрал метлу, означавшую, что судно продается. Повиснув вниз головой на вантах, я распевал единственную известную мне рабочую матросскую песню, когда услышал снизу окрик и увидел на палубе капитана Кроу.

— Когда освободитесь, мистер Спенсер, я бы хотел с вами перекинуться словечком.

Никто ко мне еще так не обращался, и я покраснел как рак. Однорукий лодочник, как раз направлявшийся обратно к берегу, ухмыльнулся мне и обратился к капитану:

— Надери ему уши, капитан. Я бы с этого начал. И добавь от меня, когда поймаешь.

Капитан Кроу привез с собой кучу вещей. Два сундука, толстое пальто, пару сапог, набитых сигнальными флагами. На плечах его был тот же самый просоленный бушлат, под мышкой он держал объемистый сверток морских карт. Этим свертком он слегка стукнул меня по голове, когда я подошел к нему.

— Достоинство! — сказал он и улыбнулся. — Надо всегда вести себя так, как будто за тобой кто-то наблюдает.

— Есть, сэр, — сказал я.

Он стоял передо мной краснолицый и сияющий, глаза почти скрылись в морщинах.

— Груз уже видел? — спросил он.

— Нет, сэр.

— А грузовой причал?

— Нет.

Он покачал головой:

— Пора начинать. У нас куча работы.

5.

Команда поднимается на борт